Друг и брат сукиных детей



Друг и брат сукиных детейДругого такого актера нет. И другого человека нет похожего. Леонид Филатов , судьбой балованный, судьбой избранный и ею же наказанный, живет как все люди:  трудно, с печалями и радостями,  принимая и не принимая действительность. И как все люди, проходит свой единственный путь.
Не нужно рассказывать о нем сентиментальных историй. Его история драматична. Он начинал как актер, от которого за версту несло обаянием. И продолжал так же. На сцене Таганки и на сцене Современника. Говорят, если кто-то отмечен обаянием, он уже отмечен Богом. Спектакль, фильм становились содержательными, если в них появлялся Филатов. Сдержанный, нервный, но прячущий нервность за внешним спокойствием, способный на поступок, обещающий подлинное, хоть и непростое, - таков был его герой. Конечно, он был разным в фильмах Экипаж, Грачи, Город Зеро, Избранные, Успех, Забытая мелодия для флейты - утонченным и резким, потерянным и целеустремленным, деликатным и жестким. Он и в одной роли любил и умел быть противоречивым, как противоречивы мы все, зажатые между нет и да. На всех созданных образах оставался знак Филатова. Как определить, в чем он? Не знаю. Может быть, в какой-то тайне, которая просвечивала в глазах - манких и глубоких.

Взявшись за съемки собственного фильма по собственному сценарию Сукины дети - нежное и сильное объяснение в любви собратьям-актерам, - он назначил себя на самую пакостную роль, то есть роль самого большого пакостника - чиновника от культуры, тип, знакомый артистам Таганки не понаслышке. Дело в том, что Филатов никогда не интересничал. Всякого рода кокетство, актерское каботинство было ему чуждо. Существовало нечто, чему он служил и что было гораздо выше амплуа героя-любовника, в которые просился по своим природным данным.

Спросила Филатова, как он придумал передачу Чтобы помнили. Он ответил, что, не зная, куда адресовать злость, которая возникла в нем на заре перестройки, попытался превратить ее в некий сантимент.Так возникла идея передачи о молодых, безвременно ушедших, узнавших вкус славы и тут же забытых. Позже, - признался Филатов, - меня стали отговаривать, что, мол, ты и заболел, потому что передача такая, вообще неполезно для здоровья - шастать по могилам. Я напугался, не скрою. Один человек процитировал Ницше: когда долго смотришь в бездну, бездна начинает вглядываться в тебя... А с другой стороны, я уже не могу остановиться, какие-то долги возникают и не отпускают... Когда-то он приехал из Ашхабада в Москву поступать на режиссерский во ВГИК. Ему хотелось быть, как Ежи Кавалерович или Андрей Тарковский, в такой же кепочке, и чтоб массовка, и чтоб она вся ему подчинялась, чтоб чувствовать власть над всеми, это обязательно. Он обрел власть над нами. Как чудный художник. На сцене, на экране, в слове, самобытном и талантливом, от которого смеешься и плачешь. Он обрел власть над собой, этот сукин сын, ищущий, для чего он. Помимо фильма у него есть и книжка под тем же названием Сукины дети.